Амнистия капиталов — это не легализация криминала

Правительство еще летом подготовило законопроект об амнистии капиталов. Под нее, согласно документу, попадают граждане, задекларировавшие в упрощенном порядке капиталы, накопленные ими в предыдущие годы, и заплатившие 13% подоходного налога. В августе законопроект был одобрен Кабинетом министров. Однако Министерство финансов внесло этот документ на согласование в администрацию президента, так что его принятие может затянуться.

О том, что ждет предпринимателей после принятия этого закона, а также о других проблемах российского бизнеса рассказывает в интервью «Росбалту» глава думского Комитета по собственности Виктор Плескачевский.

- Виктор Семенович, как вы можете прокомментировать закон об амнистии капитала?

- Наша позиция в вопросе закона об амнистии отличается от позиции Минфина. Понятие «амнистия» стоит употреблять в кавычках. В обычном понимании, амнистия — это прощение преступления. Только малую часть денег, которые оказались за рубежом, составляют криминальные капиталы. Остальная часть — это так называемое налоговое планирование, и может быть, нарушение каких то инструкций Центробанка. Но это не является нарушением закона. Это люди, чьи деньги не результат мошенничества, а результат квазипланирования, уменьшения налоговой базы. Практически все этим механизмом в то время пользовались.

Если мы ставим задачу вернуть большую часть денег в страну, тогда стоит задуматься именно об этих гражданах, о тех, которые преступления не совершили, но у них есть комплекс вины. Государство может наказать их за что-то, что преступлением не является, но что противоречит духу правды. В России в тот период, когда вывозился капитал, налоговое и имущественное право были несовершены, и этим пользовались многие. Хочу подчеркнуть, что оффшор не незаконен. Так что предлагаю поставить кавычки и признать тех, чья вина сегодня не доказана — невиновными.

- Какие условия нужно создать, чтобы бизнесмен легализовал свои деньги?

- Чтобы капитал пришел в страну, недостаточно объявить легализацию по ставке в 13% или по любой другой налоговой ставке. По расчетам Минфина, в страну должны вернуться порядка $160 млрд. — это сильно завышенные цифры. Я уверяю, что реально вернется треть, а эксперты вообще дают десятую часть этой цифры. Установить налоговую ставку, это еще не всё, необходимо создать условия для инвестиций.

Капитал идет туда, где выгодно и надежно. Сегодня бизнес серьезно относится к политическим рискам и, в первую очередь, к несовершенству права. Нужно широкое решение этих проблем. Должно быть установлено четкое налогообложение. Инвестиционный процесс в России не управляем. Он не результат политики государства, а, в большинстве случаев, необходимость бизнеса: обновления фондов, развитие и т.д.

Любому государству выгодно, чтобы ты приобретал средства производства, а не средства потребления. Поэтому эти инвестиции облагаются разными налогами. Только в России и «Мерседес», и станок облагаются равным налогом. В законодательстве есть отдельные, маленькие эпизоды, но системного решения этой проблемы нет. Создание условий, специальное налоговое регулирование операций с капиталом позволит привлечь деньги в Россию, как российские, так и зарубежные.

- Не попадут ли легализованные капиталы под контроль фискальных структур?

- Открытая экономика и прозрачный бизнес предполагают открытость к специальным государственным функциям. Например, к органам, которые должны пресекать финансирование терроризма, наркобизнес, отмыв денег. Для этого существует Комитет финансового контроля, ФАТФ, где есть определенные ограничения на оборот капитала. В этом смысле, это условия открытого бизнеса.

Другое дело, что в России стала часто появляться информация, которой может обладать только чиновник, или только специальное лицо. Ее любой человек без проблем может купить на рынке, и это страшно. Информация, которую человек открывает о себе, не должна оказаться в руках недобросовестных лиц или преступников.

- Например, информация, которую гражданин будет обязан предоставить по принятому недавно Думой в первом чтении закону о персональных данных?

- Ничего страшного в этом законе нет. Во всем мире эту информацию имеют и хранят определенным образом. В России существует утечка информации, но это не означает, что такой закон нам не нужен. Это способ идентификации человека. Например, в транспортном происшествии погибает человек, и практически невозможно установить его личность. У нас в стране огромное количество неопознанных трупов... Создание таких баз — это нормальное решение таких вопросов в цивилизованных странах. Думаю, что Россия стремится к этому. Отказываться от закона только потому, что у нас не готова система, не стоит. Систему нужно параллельно совершенствовать.

- В связи с тем, что Россия ориентированна на опыт цивилизованных стран, по вашему, присоединится ли она к ВТО в следующем году?

- Чтобы делать серьезный прогноз, нужно быть в курсе деталей идущих переговоров, а переговоры у нас закрытые. Отчасти это правильно. Хотя, в интегрированном варианте они должны быть достоянием инвестиционных консультантов, специалистов. Потому что трудно человеку рассчитывать инвестиционную привлекательность при инвестициях в сельскохозяйственный бизнес, если окажется, что завтра всё поменяется в этом бизнесе.

Вступит ли Россия в ВТО в следующем году — не знаю. По-моему, нам предъявляют требования более жесткие, чем другим странам. Комиссары ВТО не правы, настаивая на таком жестком порядке. Самой ВТО Россия нужна так же, как ВТО — России. Наша страна составляет значительную часть рынка, и если он не находится в зоне регулирования, то какие могут быть специальные условия? Целью ВТО является создание единого экономического пространства.

Трудно гадать на кофейной гуще о сроках, когда не знаешь полной картины. Но я думаю, что в ВТО вступить не сложно.

- Вернемся к проблемам наших предпринимателей. Надо ли заставлять их выкупать землю под приватизированными предприятиями?

- Во всем мире исключением из правил является здание, которое стоит на арендованной земле. При разработке Земельного кодекса я задавал главе МЭРТ Герману Грефу и Президенту РФ вопрос, что важнее при приватизации земли: слияние объекта в единое целое, или бюджетная наполняемость? Понятно, что если приоритетом является наполняемость бюджета, то необходимо продавать землю по максимальной цене, но о слиянии объекта не может быть и речи. Мне оба сказали: конечно, слияние объекта в единое целое. Потому что и Путин, и Греф имеют юридическое образование, и оба понимают, как сложно взять кредит под здание, когда земля в аренде у другого собственника.

Главное сейчас — это создание единого объекта недвижимости, что приведет к единому налогу на недвижимость. Это муниципальный интерес, потому что во всех странах налог на недвижимость наполняет местные бюджеты. Главное что получает государство — это единство объекта, которое тянет за собой повышение кредитоспособности предприятий. А конкурентоспособность страны складывается из конкурентоспособности и стабильности предприятий. Так что складывание единого объекта недвижимости — это огромный макроэкономический плюс.

- Считаете ли вы, что 5% в регионах и 20% в Санкт-Петербурге и Москве от кадастровой стоимости — действительно высокая цена за землю? Что последует за снижением ставок?

- Собственность власти на землю, это неестественность экономики, она искажает экономические отношения. На землю должна быть установлена минимальная цена. Если поддержать позицию Москвы — продавать землю за 20% кадастровой стоимости, по городу слияние в единый объект недвижимости потребует около 15 лет, а если кто решил преобразоваться и заплатить 100% от стоимости — 50 лет. Это значит, что эти 50 лет будет существовать такая неопределенность в праве. Чем выше цена, тем дольше процесс слияния.

В части несвободных земельных участков, свободные необходимо продавать по полной стоимости, надо установить минимальные ставки и быстрее завершить этот процесс. Я считаю, что сумма должна быть равной цене землеустроительных работ. Формировать объект — обязанность продавца, а государство оставило за собой преференцию. Чтобы восстановить эти затраты, давайте введем ставку, равную цене землеустроительных работ.

И обязательно необходимо ввести коэффициент, чтобы была разница между Москвой и регионами. Есть такая сетка кадастрового экономического градиента. Ее можно подкорректировать, уточнить. Важно, чтобы закон устанавливал одну цену, одну цифру. Приватизированным предприятиям затем надо дать срок, выкупить землю за 3 года. Кто не успел, тот пусть выкупает за 100% от стоимости. Тогда уже через 3 года, а не через 30 лет можно будет говорить о едином объекте недвижимости.



Последние материалы по теме:

• Новый виток борьбы УФСБ с «черным налом»
• Международный семинар: «Новые технологии в борьбе с экономическими преступлениями в области сокрытия доходов»
• Перевод по правилам
• Как амнистировать капитал, не боясь Росфинмониторинга