Наезд правоохранителей может даже не понадобиться

Главный редактор журнала «Слияния и поглощения» Антон Смирнов рассказал «ЮР», что сейчас понимают под «третьей волной рейдерства» в России и как он сам предпочитает классифицировать этапы развития этого явления.

— Что такое третья волна рейдерства, о которой много говорится сегодня?

— Я не согласен с такой классификацией рейдерства. Тем не менее под первой волной, видимо, понимается бандитский передел середины 90-х на крупном и суперкрупном уровне: залоговые аукционы, перестрелки и так далее. Все помнят красноярские войны, уральские войны, тольяттинские войны... Но тогда термин «рейдерство» не употреблялся вообще, и те процессы не были рейдами в нынешнем понимании.

Под второй волной подразумевается период с конца 90-х до 2003—2004 годов, на которые пришелся расцвет рейдерства, когда с помощью закона о банкротстве и судебного ресурса захватывали любые предприятия —  их размеры зависели только от возможностей рейдеров.

Третьей волной, наверное, обозначают нынешнее увеличение количества и обмельчание рейдерских группировок. Под их прицел попали мелкие предприятия, крупные рейды, которые у всех на слуху, попадаются все реже и реже.

— Какую классификацию предпочитаете вы?

— Профессиональнее разделять это явление на этапы, каждый из которых характеризуется набором определенных технологий захвата. На предыдущем этапе крупные и средние предприятия захватывались с помощью дырок в законодательстве. Например, процедуры банкротства были максимально упрощены и не детализированы. Закон давал возможность действовать так, что банкротство и смена собственника проходили в течение нескольких недель и даже дней. Теперь этот пробел устранен, банкротство для захвата уже несколько лет вообще не используется.

— Уменьшилась популярность сомнительных судебных решений, принимаемых за сотни миль от оспариваемого предприятия?

— Решения судов — это скорее инструмент рейдера, а не технология. Сейчас его использование существенно осложнено. Высший арбитражный суд и другие суды стали с ним бороться, большое количество судей лишились полномочий, некоторые даже пошли в тюрьму. Об этом постоянно пишет пресса. Поэтому этот ресурс подорожал в разы. Если раньше, грубо говоря, за $10—30 тысяч (255—765 тысяч рублей) можно было получить любое решение, то сейчас эти расценки в прошлом. Некоторые решения невозможно продавить ни за какие деньги. Судьи боятся принимать явно незаконные решения.

— Какие сейчас объекты у рейдеров и каковы технологии захвата?

— Крупные и средние предприятия сейчас имеют собственников, которые умеют защищаться. Сейчас в России развиваются только два крупных корпоративных конфликта: за контроль над ЗАО «СМАРТС» и ОАО «Тольяттиазот». На нынешнем этапе объекты рейдеров — это магазины, булочные, парикмахерские и так далее. Причем захватываются они обычно не ради бизнеса, а ради недвижимости. Если раньше рейдеры за $200 тысяч могли получить завод стоимостью в десятки миллионов долларов, то теперь за $100 тысяч (2,5 миллиона рублей) они стремятся получить здание стоимостью $300—500 тысяч (7,6—12,7 миллиона рублей).

Сейчас насчитывается несколько десятков рейдеров, которые в год совершают несколько сотен рейдов.

Излюбленной технологией, популярной впрочем и ранее, является использование различных правоохранительных и контролирующих структур, которые заводят уголовные дела, арестовывают предпринимателей и счета предприятий и так далее. Есть и более простой вариант. У всех бизнесменов есть скелеты в шкафу. Правоохранители их находят по заказу, а потом к человеку приходят и говорят: «Это может быть такое уголовное дело, а это может быть такое, но может их и не быть. Продай свой бизнес!» Наезд правоохранителей может даже не понадобится.



Последние материалы по теме:

• Как я был рейдером
• Дмитрий Медведев, избранный президент РФ: «И придут, и будут по полной программе вьючить»
• Как дилер «KIA» и «Питер-Лада» от рейдеров спасаются
• Александр Корсак: Рейдеры постоянно меняют тактику
• Рейдерство: штрихи к портрету явления